Rambler's Top100
Лениградская Правда
18 ДЕКАБРЯ 2017, ПОНЕДЕЛЬНИК
    ТЕМЫ ДНЯ         НОВОСТИ         ДАЙДЖЕСТ         СЛУХИ         КТО ЕСТЬ КТО         ПИТЕРСКИЕ АНЕКДОТЫ         ССЫЛКИ         БУДНИ СЕВЕРО-ЗАПАДА         FAQ    
Борис Гребенщиков о недавней встрече в Кремле с Владиславом Сурковым
15.04.2005
Недавняя встреча рок-музыкантов с заместителем главы администрации президента России Владиславом Сурковым уже успела обрасти целым роем слухов и мистификаций. В общении с кремлевским «серым кардиналом» приняли участие Земфира, Сергей Шнуров, Вячеслав Бутусов, представители групп «Сплин», «Би-2», «Чайф», однако организатором этой встречи стал наряду с Сурковым лидер «Аквариума» Борис Гребенщиков. О том, что на самом деле происходило на этом странном рандеву, а также о своих отношениях с действующей властью БГ рассказал «Новым Известиям».

– Борис Борисович, что обсуждали рок-музыканты с высокопоставленным кремлевским чиновником?

– Сначала скажу, что версия этой истории, которая была изложена в некоторых СМИ, доставила мне массу удовольствия. Писал журналист, который не знал, о чем идет речь, «со слов человека, пожелавшего остаться неизвестным», поэтому «скрывшего ряд фактов». Мы с Владиславом Сурковым в течение последних двух лет говорили, что положение дел в современной культуре позорно для России. Мне, как русскому человеку, неудобно за государство, где мало артистов, за которых не стыдно. Самое логичное, что можно было сделать, – собрать всех людей, которые в музыке что-то собой представляют. Раз они наверху, значит, они не все дураки. Большая часть – очень умные и симпатичные мне люди.

– Все согласились?

– Первая реакция людей, когда их сталкивают с администрацией Кремля, – воинственное недоверие. Я их понимаю – сам такой же, но эту стадию воинственного недоверия уже прошел. Мы вместе с Сурковым их созвали, чтобы подумать, нельзя ли нам вместе взять чуть-чуть руля на телевидении и на радио и что-то сделать самим, за что нам будет не стыдно и чем мы могли бы гордиться. Это первое. Во-вторых, когда-то в Ленинграде был рок-клуб. Люди, которые ничего не умеют, ничего не могут, могли приехать откуда-нибудь из Свердловска или Алма-Аты и сказать: «Вот у нас группа». И скорее всего, им дали бы сыграть. Это было, но исчезло в 90-е годы. Сейчас сложилась скандальная и чудовищная ситуация. Когда ты приходишь на фирму, выпускающую альбомы, тебя никто не будет слушать. Ты должен сначала прийти к кому-то из крупных воротил, и они из тебя будут делать не то, что ты хочешь, а то, что они хотят.

– Этакая повсеместная «Фабрика звезд»?

– Да, куда ни сунься, везде «Фабрика звезд», что эстетически меня не удовлетворяет. Мне стыдно за это перед всем остальным миром. В Москве можно устроить маленький центр величиной с комнату, где собирались бы демозаписи со всей страны и сидели бы люди с хорошим вкусом, которые бы все это отслушивали. А потом собиралась бы вся компания – Шахрин, я, Макаревич, Бутусов, «Сплин», Земфира, Шнур, любые музыканты с разными вкусами – и говорили бы: «Вот это фигня, это скучно, а вот это, кажется, ничего. Давайте их вызовем, поселим в дешевое московское общежитие, пусть они придут в нормальную студию, и Вадик Самойлов (из «Агаты Кристи». – «НИ») их запишет». Сейчас им некуда деваться. Они сидят в каком-нибудь Ижевске, и никто их не видит. А при такой студии у них будет шанс, пусть и один из тысячи. Это не «Фабрика звезд» от рок-н-ролла, это некоммерческая вещь.

– То есть вы хотите возродить в России рок-клуб?

– Да, я хочу устроить рок-клуб общероссийского масштаба. Вполне реально. Найдутся деньги, чтобы купить музыкантам железнодорожные билеты туда и обратно. Теперь будем биться за эту инициативу. Помещение, кажется, уже нашли. Нужно студию устроить небольшую. И бар. Лично я буду сидеть в баре, когда буду проезжать через Москву.

– Если рок и власть преследовали столь благородные цели, почему встреча с Сурковым была тайной?

– Она не была тайной. Это особенности нашей психологии. Что значит «тайная»? Если я с женой встречаюсь после съемок в ресторане, это тайная встреча?

– Вам, наверное, уже и должность государственную предлагали?

– В течение десяти лет постоянно что-то предлагают. Не то чтобы руководящие, но какие-то посты.

– Часом не министра культуры?

– Упаси боже! Никогда в жизни туда не пойду. Мне и Суркова чудовищно жалко. Я не могу идти на пост. Не могу работать в системе. Я панк и делаю только то, что люблю. Мы придумали какие-то конкретные вещи, которые могу делать, – это радиопередача, которая будет идти не только по Москве, но и по всей стране. Меня ведь не интересует Москва – интересует Россия. Уже начал ее делать, мне понравилось, весь «Аквариум» впряг в эту упряжку, потому что не могу один, я занят. И Сурков, в принципе, тоже не бездельник, работает по 20 часов в сутки.

– Борис Борисович, не смущает, что такими вещами будет заниматься государство?

– Государство не занимается такими вещами. Государство вообще культурой не занимается. У Суркова то ли Шнур, то ли «Би-2» прямо попросили: «Помогите нам справиться с пиратами». А как он поможет? Возьмет винтовку и пойдет их отстреливать? Пиратов защищает Госдума. Кто-то в Госдуме получает деньги от пиратов. Всем это известно. А торговля наркотиками? То же самое. От любой нелегальной деятельности какие-то неправильные люди наверху получают деньги, иначе бы этого не было.

– Но поддержка рок-н-ролла через администрацию президента – это какое-то российское ноу-хау?

– Это инициатива, от которой государство зависит напрямую. Пока в России не будет нормальной культуры, не будет и нормальной жизни. Кто-то думает, что культура заводится от хорошей жизни. Нет! Хорошая жизнь заводится от культуры. Нужно, чтобы жизнь была относительно стабильной, чтобы люди могли хотя бы песню записать. И государство в этом так же заинтересовано, как и я. Просто государству надо это дать понять. Сурков это понимает, остальные – еще нет.

– Простите, но у Суркова-то наверняка есть много рычагов...
– Он не может воздействовать. Да, со студией помогут. Уже есть люди, которые на это отряжены. Если у них не получится, будем делать это сами. Вот Шахрин на Урале постоянно устраивает фестивали, чтобы молодых вытянуть. Но, к примеру, в Ленинграде есть гениальные электронщики. Кто их знает? Почти никто. Нужна независимая фирма, которая выпускала бы независимую музыку. Радио, которое эту музыку крутило бы.

– Как известно, тот же Ленинградский рок-клуб был если не под полным контролем КГБ, то...

– Он был под полным контролем КГБ. Более того, КГБ его и пробил. Если бы не было КГБ, не было бы рок-клуба.

– Ситуация повторяется?

– В данный момент я бы приветствовал участие теперешнего КГБ, потому что там, как правило, не все глупые ребята. Могут придумать какие-то интересные вещи. Ведь все замечают, что КГБ тогда клубу не особенно помешал. Поэтому неважно, кто будет делать. Важно, чтобы это делалось с чистыми намерениями и чистыми руками.

– Говорили, что Сурков попросил рок-музыкантов в случае «оранжевых» беспорядков в России сохранять нейтралитет...

– Я там был, и этого сказано не было. Вероятно, это сделал человек, который вбросил информацию, и я знаю, кто это... Возможно, у него были свои беседы с Владиславом, я не знаю. Но твердо знаю одно: когда власти нужно, чтобы деятели культуры сохраняли нейтралитет, власть не беседует. Она говорит: «Выбирайте: вот так или вот так». А выбирать не хочется. Власть зубов не потеряла, не нужно обольщаться.

– Ваш радиопроект тоже родился после встречи с Сурковым?

– Я этим занимался в 1971 году, еще до «Аквариума». А нынешний цикл... На днях ко мне пришел генеральный директор «Радио России», который где-то прочел о нашей встрече. Спросил: «Правда?» Я говорю: «Правда». Теперь будет мне перезванивать, скажет, что нужно, потому что диктор из меня никакой, я не умею говорить.

– Вам простят, Борис Борисович.

– Но мне самому же будет стыдно. Я каждую фразу по шесть раз проговариваю. А по бумажке я читать не умею, приходится импровизировать.

– Все-таки странно выходит. Вы уже встречались с Борисом Грызловым, после чего вам вручили орден «За заслуги перед Отечеством». Теперь встречаетесь с Сурковым, сразу после этого на очередной концерт в Вологде прибывает руководство города, на сцену выходит вице-мэр и вручает вам букет цветов. А вы продолжаете говорить: «Я – панк».

– Я очень рад, что у людей есть ассоциативное мышление, но по опыту знаю, что в большинстве случаев это мышление не всегда оправданно. Конечно, личное дело каждого думать как угодно. Мне это даже нравится. Чем больше скандалов, тем лучше. От встречи с Грызловым я долго пытался себя охранить, но его люди пробились к моей жене по домашнему телефону. А если тебе звонит министр и просит о встрече, я пока не видел человека, который бы от этого отказался. Тогда мне стало просто интересно, я ведь никогда живого министра не видел. От него получил подробный отчет о деятельности государства. Он меня ни о чем не спрашивал, только отчитывался. Я ему: «А как на Севере? А как подводные лодки? А как это? А как то?» Он все рассказал и напоил меня кофе. Вероятно, это было сделано, чтобы поднять его рейтинг. Я так предполагаю. Мои же мотивы были посмотреть на живого министра, и я удовлетворил свое любопытство по полной. Что касается Вологды... Вице-мэр – это отец одного из устроителей концерта. Он тоже мне дал подробный отчет – прежде всего о деятельности вологодских монастырей. Меня также интересовало, что у них там на Севере. Ведь очень тяжелое положение было пять лет тому назад. Десятки тысяч людей были отрезаны от мира. Только на двух тракторах, прицепленных один к другому, до них можно было довезти продукты. Казалось бы, какое отношение это имеет ко мне? Но мне интересно, чтобы люди были хотя бы поевшими. И я хочу сделать то, что я могу сделать. Теперь у меня появились планы помочь не только себе, но и другим.

– А что вы скажете тем, кто говорит, что Борис Гребенщиков «прогнулся под власть»?

– Прекрасно. Пускай говорят. Но я бы очень хотел дожить до того момента, когда в России усвоят одну истину. У нас принято так: есть царь-батюшка, и перед ним мы падаем на колени, а за спиной начинаем смеяться и потешаться. Когда люди поймут, что власть – это такая же часть России, как и они сами, выяснится, что необязательно кусаться. Лучше объединиться и вместе что-то сделать, чтобы тебе самому стало лучше. Зубоскалить за спиной гораздо проще. Я сейчас вступил в третью фазу своей жизни – поиск Бога. Это значит пытаться сделать так, чтобы всем было лучше. Те, кто говорит, что мы прогибаемся под Кремль... Пожалуйста – под Кремль, под Белый дом, Эйфелеву башню, Бен Ладена, «Аль-Каиду» – говорить можно сколько угодно.

– Многие западные рок-музыканты открыто ругают свою власть. R.E.M. ездят по Европе и извиняются за политику Буша. Jethro Tull приезжают в Россию и говорят: «Мы не уважаем нашего премьер-министра Блэра». В России тишина. Это заслуга власти?

– В России многие музыканты застали тот период, когда лучше было молчать. Когда президентом был Борис Николаевич, я, по-моему, не очень стеснялся в выражениях, потому что ничего позорнее никогда не видел и, дай бог, не увижу. По сравнению с этим то, что есть сейчас, – просто рай. У нас есть президент, который сохраняет достоинство. Лично мне импонирует еще и то, что он занимается восточными единоборствами. Конечно, что-то мне нравится, что-то очень не нравится. Но не это важно. Важно, чтобы в России как можно дольше сохранялась стабильность. Только при стабильности люди начнут чуть-чуть наращивать мясо на кости. Мы ведь долго жили на одних костях.

– Судя по всему, к Белоруссии у вас другой подход? За последний год появилось немало писем в адрес президента Лукашенко, которые вы подписываете по линии «Международной амнистии» с просьбой освободить политзаключенных или отменить смертную казнь. Там иная ситуация?

– Я согласен с целями «Международной амнистии», поэтому когда они меня о чем-то просят, я с удовольствием это подписываю. Я с ними знаком с 1991 года. И когда можно спасти какого-то человека от незаслуженной кары, это необходимо сделать. Раз уж я стал политической фигурой, я не буду ничего говорить по поводу начальника Белоруссии. У меня нет комментариев по этому поводу, но честно могу сказать, что несмотря на то что у них совок, у них еще и чистые улицы. И девушки там ходят по ночам без особого страха, что их изнасилуют. Так что там есть плюсы и есть минусы. Если у них со временем появится другой председатель, который будет немного другим, может быть, будет лучше. Каждая страна имеет ту власть, которую она заслуживает. Всегда так было. Но я никак не комментирую Лукашенко, потому что не хочу никого обижать.

– Там появились «списки запрещенных групп». Вячеслав Бутусов ездил в Минск поддержать эти группы специальным концертом. Вы предпочитаете не касаться этой ситуации?

– И не буду никогда касаться. Мы никогда не участвовали в этих играх и участвовать не будем. Я слишком долго сам был в запрещенных списках, чтобы не знать, что это такое. Это можно исправить, но не на уровне уличного протеста. Уличный протест никогда ничего не решает.

– В этом смысле ваше знакомство с Сурковым может эффективнее влиять на разные ситуации, чем какие-нибудь подпольные рок-движения?

– Я с ним знаком совершенно по другому поводу, абсолютно не связанному с политикой. И не только с ним, но и еще с большим количеством народа, и опять же не по политическим или экономическим причинам.

– По музыкальным?

– Скажем, связанным с культурой. И очень хочется эти знакомства использовать в своих целях. А мои цели таковы: чтобы хорошо было с культурой и чтобы люди жили хотя бы не голодая. Здоровая культура и здоровые люди – два моих постулата.
Новые Известия, 15.04.2005


Логин
Пароль

Архив Ленправды
2017
2016
2015
2014
2013
2012
2011
2010
2009
2008
2007
2006
2005
2004
2003
2002
2001
2017
2016
2015
2014
2013
2012
2011
2010
2009
2008
2007
2006
2005
2004
2003
2002
05 12
2001
10
2000
10
1999
04
2017
2016
2015
2014
2013
2012
2011
2010
2009
2008
2007
2006
2005
2004
2003
2002
2001
2000
1999
1998
1997
1996
1995
1994
1993
10 11
Загрузка...
    ТЕМЫ ДНЯ         НОВОСТИ         ДАЙДЖЕСТ         СЛУХИ         КТО ЕСТЬ КТО         ПИТЕРСКИЕ АНЕКДОТЫ         ССЫЛКИ         БУДНИ СЕВЕРО-ЗАПАДА         FAQ    
© 2001-2008, Ленинградская правда
info@lenpravda.ru