Rambler's Top100
Лениградская Правда
19 SEPTEMBER 2019, THURSDAY
    ТЕМЫ ДНЯ          НОВОСТИ          ДАЙДЖЕСТ          СЛУХИ          КТО ЕСТЬ КТО          ССЫЛКИ          БУДНИ СЕВЕРО-ЗАПАДА          РЕДАКЦИЯ     
Предчувствие цензуры
20.08.2001 00:01
1 апреля нынешнего года «Радио России» стало вещать в Петербурге на 1-й кнопке, вытеснив с нее местное городское радио — ТРК «Петербург»..

Конечно, это уже далеко не то радио, которое стало символом перемен в стране в начале 90-х. За последние месяцы «РР» недосчиталось около десяти сотрудников из старой команды петербургской редакции. Самая заметная потеря — хорошо известная слушателям Наталья УХОВА, журналист, главный редактор редакции общероссийского вещания, недавно написавшая заявление об уходе.

Журналисты и технические сотрудники оставляют работу на радио в момент, казалось бы, его нового расцвета. Что стоит за заявлением об уходе, положенным на стол директора дирекции ВГТРК «С-Петербург» Марины Фокиной? Об этом мы беседуем с Натальей Уховой.

- В своем заявлении об уходе вы указали формулировку: «в связи с невозможностью работать в условиях, созданных руководством дирекции ВГТРК «С-Петербург». Что произошло и происходит в питерском ВГТРК?

- Что-то, видимо, всерьез меняется в стране. После 15 лет свободы, при которой журналисты жили и работали, вернуться в морок цензуры, установок, докладных, бесконечных ц.у., в паутину инструкций, распоряжений, приказов, удушающих все живое с очевидной, но не высказываемой впрямую целью, не то что не хочется, а просто невозможно. Прибавим сюда хамство как стиль производственных отношений, идеологию серости, страх перед всем, что талантливо и умно. Нет, спасибо! На протяжении года из старой команды мы потеряли восемь человек, теперь еще четверых, и это еще не конец.

- Четыре заявления сразу?

- Не четыре — больше. Мы, четверо, состоящие на штатной работе, еще несколько внештатных авторов хотим отозвать из эфира «Радио России» свои программы. Кроме того, на протяжении осени прошедшего года и весны нынешнего ушли еще семь человек, среди них не только журналисты, но и операторы, и инженеры. А это как раз те, кто создавал питерское «Радио России» 10 лет назад при Белле Курковой. Почему? Смотрите, больше половины эфирного времени «РР» в Петербурге закрыто программами местного изготовления. Стоило ли прогонять с первой кнопки городское радио, чтобы без концепции и подготовки, спонтанно и наспех закрывая дыры, заполнять время неплохими, но случайными передачами.

- Вы упомянули о цензуре.

- Нет прямых запретов, но закрытость усиливается — это ясно. Режим ужесточается. Закрытость влечет за собой рост бюрократического аппарата. Он нужен, чтобы заработала система запретов под видом наведения порядка. В нашем случае все опутывается бесконечными приказами, распоряжениями, инструкциями о правилах сдачи программ, о порядке прохождения материалов в эфир, об иерархии подписей, о расшифровке прямых эфиров заблаговременно, аж за три недели! А если тонет лодка, горит башня, падает самолет и нужна позарез оперативность, то замена темы и гостя эфира потребует массы согласований, разрешений, подписей. Все это мы проходили, это было и действовало в 70-е, до 70-х, после 70-х, и это призвали сейчас. Это завуалированная борьба со свободой слова.

- Новые правила действительно серьезно мешают работе? В конце концов, ведь инструкции можно игнорировать.

- Жить в соответствии со своими взглядами и мнениями автоматически означает вступать с этой системой в борьбу, а на это не все способны. Страшная сила — докладная записка: вот инструмент управления и манипуляции людьми, вот из чего можно сделать маленькую акцию устрашения. Практиковалось так. Например, сегодня в эфир выходит передача о свободе слова, а на другой день узнаешь от отдела кадров (это теперь главный орган управления творцами), что на твой счет поступила докладная записка за какое-либо нарушение вовсе не по этой передаче. Значит, надо приехать в отдел кадров — написать в ответ объяснительную. Не успеешь вернуться на Итальянскую, тебя догоняет приказ: твои объясения их не устроили, тебе выговор. Мы, немногие, так сказать, участники сопротивления, стали опасаться объяснительных и говорить друг другу: не пиши, главное, ничего не пиши. Тогда в ход пошли акты об отказе написать объяснительную записку. Все это уже было, все уже проходили. Происходит довольно быстрое и тихое возвращение во времена двоемыслия, когда настоящие взгляды не имели никакого отношения к тому, что человек говорит публично или в эфир.

- Как все это началось применительно к «Радио России»?

- Это началось летом прошлого года, когда в соответствии с отстраивающейся вертикалью власти в стране поменялась и вертикаль власти в ВГТРК. Я поняла, что эта вертикаль уперлась в меня при первом знакомстве с новым директором Питерского отделения ВГТРК Мариной Фокиной. Про нее было известно только, что она сначала работала продюсером прогубернаторского телешоу на «5-м канале» «Власть. Открытая политика», а потом — продюсером предвыборного сериала о Собчаке. Также другая фигура в руководстве и другая Марина — Корнилова, ставшая директором радио. В мае 2000-го — она на стороне губернатора Яковлева, а через две недели оказалась в лагере активных врагов губернатора.

- И все же: есть ли какие-либо указания относительно того, что можно, а что нельзя теперь давать в эфир?

- Однажды один из руководителей озвучил имена тех, кого брать в эфир нельзя. Это известные в Петербурге депутаты Госдумы и общественные деятели: Нестеров, Вдовин, Рыбаков. Больше прямых указаний такого рода ни разу не поступало. Они стали осторожны с нами после материалов о них в «Общей газете», «Новой газете» и на радио «Свобода». Догадаться же, что нужно, кого брать, а кого не брать, нетрудно всем тем, кто хочет об этом догадываться.
Но случались и вовсе абсурдные ситуации. Однажды, когда Черкесов уже был полпредом, но еще не общался с прессой, я вышла на прямой контакт и договорилась об интервью. Москва обрадовалась и дала дополнительный час эфирного времени. Но накануне эфира руководство устроило скандал на тему «Кто позволил?». С меня потребовали объяснительную записку. Я просто опешила: ну если б врага президента я им достала, можно было б орать, а тут... На другой день начальство мне объясняло, что сначала надо давать не Черкесова, а рассказы о нем, какой он хороший, подготовить его появление.

- Может быть, вы все же слишком драматизируете ситуацию? Как коллектив воспринял ваш уход?

- Помню, после первого общего собрания коллектива и встречи с ним нового руководства первый заместитель директора г-н Игнатьев вышел на крыльцо Дома радио на Итальянской и в ожидании машины удовлетворенно выдохнул, обращаясь к самому себе: «О'кей, коллектив лояльный». При наступлении авторитарно-бюрократической системы лояльность становится критерием отбора послушных и включения в состав избранных. Лояльность — бартер. А за что — и договаривать не хочу. У этого бартера есть другая сторона, и с ней нельзя не считаться. Лояльность подлецов — цена их подлости, лояльность обычных людей — проявление обычных вещей: надо жить, получать зарплату... Всем ведь нужно жить, работать, семью кормить. Вот записочка, которую я получила по электронной почте от коллег после заявления об уходе: «Потрясены Вашим поступком. И поступками остальных тоже. Презираем себя за то, что не можем последовать пока Вашему примеру. Уйти вот так, в никуда. Дети-то в чем виноваты? Все равно мерзко». Наш коллектив — часть общества, и процессы и в большом обществе, и в малой его части одинаковые. И в обществе сейчас так все обстоит, что курс на сворачивание демократии внутри страны не пугает, не настораживает даже тех, кто справедливо считает себя сторонником демократических взглядов. Одни даже в элементах авторитаризма усматривают положительное для наведения порядка в России. Другие просто начинают приспосабливаться, чтобы жить спокойно. Я не желаю никаких неприятных моментов ни самому «РР» и никому из тех, кто работает сегодня в его петербургском отделении. Жизнь все и всех расставит по местам.

- Вечный вопрос: что делать?

- Весной этого года в питерском Доме журналиста Савик Шустер сказал — еще не было захвата НТВ: «У нашей профессии нет будущего в этой стране». С тех пор эта мысль все время возвращается ко мне: мол, надо уходить из журналистики. И не только я так думаю. Люди не видят позитивной перспективы. Прекрасные, талантливые профессионалы задумываются о смене профессии. Это ли не знак беды? Почти 25 лет я работала на радио. Половина жизни с ним. Казалось, что я не смогу жить без него. Придется научиться. Научусь. Мы ведь сами выбираем свой путь
Новая газета , 20.08.2001

МАТЕРИАЛЫ ПО ТЕМЕ:

Логин
Пароль

Архив Ленправды
2019
2018
2017
2016
2015
2014
2013
2012
2011
2010
2009
2008
2007
2006
2005
2004
2003
2002
2001
2019
2018
2017
2016
2015
2014
2013
2012
2011
2010
2009
2008
2007
2006
2005
2004
2003
2002
05 12
2001
10
2000
10
1999
04
2019
2018
2017
2016
2015
2014
2013
2012
2011
2010
2009
2008
2007
2006
2005
2004
2003
2002
2001
2000
1999
1998
1997
1996
1995
1994
1993
10 11
    ТЕМЫ ДНЯ          НОВОСТИ          ДАЙДЖЕСТ          СЛУХИ          КТО ЕСТЬ КТО          ССЫЛКИ          БУДНИ СЕВЕРО-ЗАПАДА          РЕДАКЦИЯ     
© 2001-2019, Ленправда
info@lenpravda.ru