Rambler's Top100
Лениградская Правда
7 DECEMBER 2019, SATURDAY
    ТЕМЫ ДНЯ          НОВОСТИ          ДАЙДЖЕСТ          СЛУХИ          КТО ЕСТЬ КТО          ССЫЛКИ          БУДНИ СЕВЕРО-ЗАПАДА          РЕДАКЦИЯ     
Следы разведчика Путина затерялись в лесу
13.11.2001 00:01
Автограф, покрытый лаком Теперь все знают: будучи «шпионом», Путин любил перекусить и пропустить бокальчик пива в кафе-ресторане «Радебергер Специалаусшанк» («Rade-berger Spezialausschank»), что можно перевести как «Радебергское (пиво) специального разлива». Этот совершенно немецкий ресторан — у подножия Цвингера, главной достопримечательности саксонской столицы — имеет одну любопытную особенность: два входа-выхода. Он как корабль: с верхней палубы — третьего этажа — попадаешь сразу на смотровую площадку, с которой открывается шикарный вид на старый и новый Дрезден, на реку, пристани и набережные. Нижняя палуба и нижний вход — у самой Эльбы. Здесь президент Путин с канцлером Шредером обедали. На просьбу вспомнить, как это было, официантка Кристин тут же адресовала меня к фрау Мюллер: «Об этом только с ней можно разговаривать». Фрау Мюллер рассказывать в самом деле было можно: она охотно вспомнила, что высокие гости заказывали, где сидели, что пили. — Вы в тот день понесли убытки? — Нет. — Однако кафе было закрыто для остальных посетителей? — Да, но не очень долго. — Как долго? — Часов шесть. — Не так уж мало. — Зато после этого у нас стало посетителей больше, чем обычно. — А охрана перед визитом приходила? — Да, конечно: и немецкие, и русские. Пришли, все проверили, все помещения, кухню, все вокруг. — Для высоких гостей ваши повара готовили? Специально что-то? — Нет. Хотели специально, но Путин сделал обычный заказ. — Кто-то пробовал пищу перед тем, как ее отнесли? — Конечно, лейб-медик пробовал. — А кто платил за обед? — Я не знаю, наверное, бундес-канцелярия. — Путин не расплачивался? — Нет. Я не видела, чтобы он расплачивался. — Телохранители тоже пиво пили? — Нет. Путин и Шредер с супругами. И еще, кажется, две женщины с Путиными были, говорили, одна — его учительница. — Там, на стене у лестницы, — автографы президента и канцлера. Я заметил: многие их трогают. Сотрут ведь... — Нет, мы их сразу лаком покрыли. — Гордитесь? — Да, конечно. — Я вот что заказал: пиво «Радебергер Пилснер», оригинальный картофельный суп, свинину. Хотел, как Путин. Правильный я сделал заказ? — Да. Картофельный суп с кусочками поджаренной колбаски мне очень понравился. Свинина — не скажу чтобы понравилась хотя бы чуть: слишком большой кусок, слишком много мяса и слишком обильно полито все соусом. А вот пиво! Пиво приятно горчило, было удивительно легким и солнечным. Холодное — оно пришлось как нельзя более кстати в жаркой комнате, до краев заполненной немецкой речью, в которой, прислушавшись, можно было различить «террор», «Америка», «война». «Путин» звучало лишь за нашим столиком. «Кристин, пожалуйста, еще пива... И счет!» Счет оказался вполне умеренным, легко вписывающимся в границы законных командировочных. Наш президент явно не разорил ни бундес-канцелярию, ни свое управление делами. Явки. Адреса. Фамилии Уже после визита в Германию на одной из пресс-конференций Путин в ответ на упреки в нарушении прав человека не сдержался: нарушаем права человека? Где? Когда? Явки, фамилии, имена, пожалуйста... Невольно вспомнились эти жесткие интонации, рубленый взмах рукой, когда присел я глотнуть пивка в другом любимом ресторанчике В.В. — Am Thor. Углядев на постаменте скульптурное изображение первобытного быка, я решил, что это — «У тура». Немецкие журналисты раскопали, что здесь, на углу Хаупт-штрассе и Альберт-платц, будущий российский президент в последний перед отъездом год бывал гораздо чаще, чем в «Радебергер Специалаусшанк». Находится ресторан по дороге от дома, где Путин жил, и от резиденции КГБ, где стоял его письменный стол, к так называемому «Пушкинскому дому». В гэдээровские времена это был Дом немецко-советской дружбы на Пушкин-платц. Мы еще наведаемся туда, а пока присядем. Очень милое местечко, особенно сейчас, золотой осенью: тепло, тихо, уютно. Можно любоваться знаменитыми фонтанами «Тихий омут» и «Штормовые волны» Роберта Дица или щуриться на Кениг-штрассе, самую красивую и дорогую улицу Дрездена. Еще хорошо отсюда наблюдать через витринное окно за всеми семью улицами, выходящими на эту самую площадь имени Альберта, особенно когда кого-нибудь ждешь. «У тура» был открыт в 1989 году — и по тем временам это было шикарное заведение. Свидетельство чему столы и стулья. Мебель «Тур» получил тогда эксклюзивную — от всемирно известной восточно-немецкой «Хеллерау», фабрики, работавшей исключительно для Запада. Мебель эта сохранилась до сих пор. Наверное, здесь можно встретить и обслугу, знавшую Путина, и завсегдатаев, встречавшихся с ним. Только вот никто не хочет на эту тему разговаривать, вспоминать об этом. Нашелся, правда, один, до моего приезда в город. Во время непротокольного общения президента России с немецким уличным народом он выкрикнул из толпы: «А мы ведь знаем друг друга. Я Берндт Науман. Вы даже бывали у меня дома». Как подметили присутствовавшие при сем журналисты, В.В. рассмеялся немного растерянно. А Науман не унимался. Он протянул старому знакомому пустой бланк какого-то счета — для автографа на память. «Но я не подписываю здесь никаких счетов!» — сказал Путин, сразив публику безукоризненным по форме и весьма остроумным отказом. ...Из телефонного справочника города Дрездена служащие отеля «Ам Террасенуфер» выписали мне всех Берндтов Науманов — их оказалось тринадцать. И я сел за телефон. — Могу я поговорить с г-ном Науманом? — Слушаю. — Я журналист из Москвы. В «Саксонской газете» не о вас ли писали? — Вы шутите! — Отнюдь, именно там я прочитал про Наумана. Он в те еще времена был знаком с Путиным. Это не вы? Чаще смеялись. Долго и искренне. Случалось — переспрашивали. Очень долго и довольно-таки недоумевающе. «Вы меня разыгрываете? Нет? Это правда? Из Москвы? Да, я знаю Путина — это президент России. Нет-нет, лично мы не знакомы». И лишь один раз... — Г-н Науман? Я журналист из Москвы. Позвольте мне объяснить... — Нет! Бросили трубку. Набираю. — Алло, извините. Я, может, не очень хорошо говорю по-немецки... — Нет! Не звоните больше сюда. — Голос раздраженный донельзя. С чувством жуткой неловкости набираю снова. Короткие гудки. Постоянно. Черт! Испортил человеку настроение — может, это совсем не тот Науман. Путин не дарил картин галерее Нетрадиционно словоохотливы были лишь лица официальные. Например, несмотря на страшную занятость в связи с приездом главы Словакии, г-н Хартмут Хеккель, заместитель пресс-секретаря госканцелярии земли Саксония, принимавший самое непосредственное участие и в подготовке визита Путина, согласился уделить мне целых пятьдесят минут. Уложились в сорок. Из столь непродолжительной, но плодотворной беседы я узнал кое-что из истории столицы Саксонии, немного о том, как дрезденцы сначала с опаской ждали приезда в город бывшего шпиона и как после его речи в Бундестаге растаяли, чуть-чуть про ужесточившийся пропускной режим в здание земельного правительства после нью-йоркских терактов. Кроме того, г-н Хеккель поведал мне, что Путин не дарил Дрезденской галерее никаких картин. — Как?! — опешил я. — Все же писали: президент России привез с собой три картины, утерянные Дрезденской галереей после 1945 года. Две из них я собственными глазами видел: они там висят, в галерее старых мастеров, эти возвращенные работы. — Там написано, что они возвращены в связи с визитом Путина, — подчеркнул пунктуальный немецкий бюрократ. — И ваш президент в своей речи лишь упомянул про картины. Официально он ничего не передавал. — А кто передал? — Картины передал «moskauer Bauunternehmer» («олигарх» — перевел я про себя) Тимур Тимербулатов. И это было, конечно, сложно. Сложности с протоколом. Мы сказали господину Тимербулатову, что он может подарить картины, но как частное лицо. Он это сделал. Были журналисты, конечно. И потом все описали. — А вы были? — Нет, мне по протоколу не положено. — Г-н Хеккель, а во времена ГДР вы жили в Дрездене? — Я давно здесь живу. — Вы можете подсказать мне, как добраться до Дома германо-советской дружбы? — Это где-то на Лейпцигер-штрассе, но точно я не знаю: мне там не приходилось бывать. Видите ли, меня уволили с работы за то, что я был набожным и ходил в церковь, так что нежных чувств к тем властям я не испытывал. Но если вы спросите людей на этой Лейпцигской улице, они вам наверняка подскажут. Унаследовавшие «Пушкинский дом» не читают Ленина Лейпцигская улица была широкой и пустынной. Дорогу объяснил водитель такси: одна остановка на трамвае до Пушкин-платц. И вот он — дом, большой и одинокий, как сказал таксист. Я его в самом деле сразу узнал. Правда, чиновник из городского управления в телефонном разговоре сказал мне, что здесь никто не квартирует. Потому что, объяснил он, на дом заявили свои права прежние владельцы. Однако отдать им недвижимость на территории бывшей ГДР не так-то просто: нет такого закона. Более того, согласно договору об объединении, то из недвижимости, что стало собственностью народного государства после 1949 года, прежним владельцам не возвращается. Но им не запрещается судиться. Что и собирается сделать хозяин. Поэтому дом пустует. Так он сказал. А в найденном мною доме явно кто-то «квартировал». Кто? Поговорить удалось с г-ном Штратманном, совладельцем бюро по оценке недвижимости. Он любезно поведал мне, что арендует в Пушкин-хаус несколько комнат, что таких фирм-арендаторов здесь пять–семь и что много еще свободных помещений. Знает ли он, что здесь раньше было? Да, конечно! Но даже если бы не знал, легко догадаться: в доме полно книг Ленина, Маркса. Нет-нет, Ленина они не читают. А Маркса — приходилось, давно. А не видел ли г-н Штратманн таблички с именем Путина? Не видел, но нужно будет посмотреть внимательнее, может, где-нибудь и найдется. Веселый оказался немец. И ухватистый: тут же спросил, не хочу ли я арендовать комнату, он мог бы помочь... Нет, я по другому департаменту. На вилле КГБ теперь неизвестно кто Придется взять такси. Пешком — ноги отваливаются. А дом, где жили Путины, где родились их дочери, как ни прикидывай, не столь уж и близко. Двадцать три минуты на авто — не шутка. Радебергер-штрассе, 101. Комплекс панельных домов на самом краю города. Под окнами — лес. С другой стороны — нечто напоминающее наш частный сектор: сады, огороды, гаражи. Ни души. Молодая мать с коляской. «Очевидно, вы здесь недавно, фрау?» — «Да». — «Вы знаете, в этом доме жил нынешний президент России?» — «Да, в последнее время об этом много говорилось. И журналисты к нам зачастили. Вы журналист?» — взглянула она на фотоаппарат. «Да, из Москвы». — «Извините, мне пора идти». — «Вы не позволите мне зайти в подъезд?» — «Не могу, извините». Ну и ладно. Если уж с телевизионщиком Кондратьевым, столько лет проработавшим в Германии, если уж со своими никто не хочет разговаривать, то и мне не стоит обижаться. От дома не гонят? Не гонят. Вот и посмотрим. Типичная пятиэтажка. Таких не то что в Москве, в любом областном центре в России — кругом. Только этажей не пять, а шесть да отреставрирована после объединения капитально: пластиковые (очевидно) окна, новые входные двери, новые почтовые ящики. Аккуратно, чисто. А вот эти деревца вполне могли быть посажены Путиным со товарищи во время субботника по благоустройству территории. Или вот эта ель. Та-ак. Теперь представим себе, что он выходит утром из подъезда. Ну, в слякоть садится за руль «шестерки» — понятно. А если тепло и сухо, если светит солнышко и листопад? Тогда... Когда опаздываем, то — напрямик, вот по этой тропинке, через лес, минут семь–десять, и мы на работе, в представительстве КГБ на Ангелика-штрассе. Когда опаздываем не очень, когда нужно чего-нибудь проанализировать, то можно и прогуляться: вниз по Радебергер-штрассе, потом налево, вверх по Баутцнер-штрассе, мимо управления коллег из Штази, мимо припаркованных авто (неместные номера? интересно)... Не прошло и двадцати минут: все дороги ведут к Ангелика-штрассе, 4. Двухэтажный особнячок за невысокой бетонной оградой теперь принадлежит некоему антропософскому обществу. Достаю фотоаппарат. Оглядываюсь. Дорожным рабочим нет до меня никакого дела. Снимаю особняк, снимаю соседний. Захожу в калитку. Звоню. Никого! Тишина. Лишь из-за забора выглянул очкарик. Скользнул взглядом и спрятался в тень. Ну и пусть. В те годы с непрошеными гостями здесь тоже вряд ли разговаривали. В те годы, правда, едва ли они могли за калитку зайти. Не то что теперь! Можно и зайти и выйти. И продолжить представлять себя разведчиком Путиным, отправляющимся на встречу с информатором в центре города. Лучше всего, конечно, берегом Эльбы. Мимо пасущихся коз и отдыхающих пастухов, праздной публики и занятого люда, вдоль заборов дач партийной элиты (через пять лет участки начнут распродаваться новым восточным немцам и рестораторам), вдоль величественной Эльбы, давшей название знаменитому фильму. Эльба как текла при Августе Сильном, Наполеоне, Сталине, Хонеккере, так и течет. Великие события низвергали и возносили человеков, ломали и созидали судьбы, непредсказуемое становилось явью, а предсказания и партийные программы горели синим пламенем. Надцать лет спустя он будет плыть на теплоходе высшего класса в компании первых леди Германии и России, бундес-канцлера ФРГ, окруженный суперохраной как на корабле, так и по берегам... Майор КГБ. Разведчик. Шпион. Триумфатор, сразивший немцев своим безукоризненным немецким и откровенной речью в Бундестаге. Высокий гость. Президент России.
Собеседник , 13.11.2001

МАТЕРИАЛЫ ПО ТЕМЕ:

Логин
Пароль

Архив Ленправды
2019
2018
2017
2016
2015
2014
2013
2012
2011
2010
2009
2008
2007
2006
2005
2004
2003
2002
2001
2019
2018
2017
2016
2015
2014
2013
2012
2011
2010
2009
2008
2007
2006
2005
2004
2003
2002
05 12
2001
10
2000
10
1999
04
2019
2018
2017
2016
2015
2014
2013
2012
2011
2010
2009
2008
2007
2006
2005
2004
2003
2002
2001
2000
1999
1998
1997
1996
1995
1994
1993
10 11
    ТЕМЫ ДНЯ          НОВОСТИ          ДАЙДЖЕСТ          СЛУХИ          КТО ЕСТЬ КТО          ССЫЛКИ          БУДНИ СЕВЕРО-ЗАПАДА          РЕДАКЦИЯ     
© 2001-2019, Ленправда
info@lenpravda.ru