Лениградская Правда
19 MAY 2024, SUNDAY
    ТЕМЫ ДНЯ          НОВОСТИ          ДАЙДЖЕСТ          СЛУХИ          КТО ЕСТЬ КТО          БУДНИ СЕВЕРО-ЗАПАДА          РЕДАКЦИЯ     
Павел Садырин: Я никогда не боялся неудач
4.12.2001 00:01
За день до похорон я позвонила Татьяне, жене Пал Федрыча — друзья всегда его так называли. Ответил тихий женский голос: “Да, это я... Спасибо за добрые слова... Спасибо... Нет, я ничего не хочу сказать... Простите, я просто не готова... Простите...” Связь оборвалась. Короткие гудки.

Все время вспоминаю свою поездку на цээсковскую базу в подмосковные Ватутинки несколько месяцев назад. Было так тепло, солнечно...

Я буквально прокралась мимо охранника, потому как “законно” попасть в гостиницу игроков ЦСКА почти невозможно. Быстро поднялась на второй этаж, постучала в небольшой уютный люкс Павла Федоровича. Открыла его жена Таня. Она старалась казаться радостной, хотя пять минут назад помогала мужу подняться по невысокой лесенке. Каждая ступенька давалась ему с трудом.

Он лежал, полузакрыв глаза. На какое-то мгновение я вздрогнула от ощущения, что навещаю больного в больничной палате. В лице Павла Федоровича ни кровинки, хотя он только что вернулся с тренировки на свежем воздухе.

— Вы только недолго, — вежливо попросила Татьяна. — Я скоро вернусь. В город съездить надо... — В руках у нее была сумка, на голове летняя беретка. Она выглядела жизнерадостной и бодрой, слишком бодрой... С кипучей энергией собиралась за покупками, схватила на ходу какие-то совершено ненужные вещи. Наверное, чувствовала, что я все знаю... — Ой, уже опаздываю, надо срочно ехать, а то потом пробки будут...

— Вы тоже на базе живете?

— Ну да, я же не просто жена. Я — боевая подруга... Паше помогаю, ухаживаю за ним... Ладно, пойду, — она мягко прикрыла дверь, и я слегка растерялась. Павел Федорович жутко вымотался после тренировки и тяжело дышал. Казалось, даже слегка задремал, но вдруг собрался с силами и приподнялся на локте:

— Ну что, как дела, пытать будешь?

— Я на самом деле не к футболистам приехала... Но раз оказалась рядом, не могла же не зайти...

— Погоди немного. Мне еще минут пять надо, чтоб отдышаться.

— Пал Федорович, вам плохо, что с вами? — я тогда не на шутку испугалась. Он вдруг сильно побледнел, хотя больше, казалось, невозможно.

— Знаешь, мне очень плохо. Так болит все. Но жаловаться не хочется, Бог с ними со всеми, ненавижу в своих болячках копаться... А вообще, настроение у меня отличное.

— Может, это смена руководства клуба так действует?

— Знала бы ты, как нас всех эта война бесконечная извела. Счастье просто, что все наконец улеглось. И футболисты совсем по-другому заиграли. Воодушевились. Они же все чувствуют. Нас так неудачи достали — столько провалов было. Зато сейчас провели большую серию без поражений.

— Значит, вы уже больше неудач не боитесь?

— Это прежнее руководство хотело всего сразу и побыстрей. А нынешнее мне доверяет, я это чувствую. Так что не боюсь. Я уже наелся этого страха раньше, когда мы все были в загоне. А теперь никто меня больше не достает, — у Павла Федоровича даже глаза загорелись. — Знала бы ты, какую я сейчас поддержку чувствую. С моим-то здоровьем... А тут, в Ватутинках, условия хорошие. Поле, еда. И знаешь еще что — нам же автобус наконец новый дали! При “старом режиме” приходилось без клубного транспорта обходиться. Зато теперь у нас есть абсолютно все. Обстановка сейчас такая душевная. Всем нравится — и тренерам, и ребятам. Все хорошо будет, я уверен...

Через несколько дней ЦСКА улетал в Махачкалу. На трагический матч с “Анжи”.

Для Садырина гибель Сережи Перхуна оказалась таким потрясением, что он уже не мог справляться с эмоциями. Для него это была не просто боль — невероятное отчаяние. И один застывший в глазах вопрос: “Почему?”

— Я плакал, как будто хоронил сына, — после прощания с Сережей Павел Федорович катастрофически терял собственные силы. И если тогда, во время встречи в Ватутинках, его глаза еще горели, то теперь в душе словно оборвался последний проводок. — Он же такой симпатичный, такой хороший! — Садырин плакал. — Такой молодой, здоровый!.. — Он хотел что-то добавить, но осекся. Ребята потом рассказывали, как трудно ему было выдержать похороны своего двадцатилетнего вратаря, с каким страданием он смотрел на его красивое лицо, прокручивал в сознании всю собственную жизнь. В ней было столько потерь... Он знал, что и ему осталось совсем немного времени. Ничто уже не могло помочь. Как же так получилось, что этот искренний мальчик, которого он так любил, оказался ТАМ раньше, чем он?!

— Я никак не могу прийти в себя, — вчера утром я разговаривала по телефону с женой Георгия Ярцева, Любой. Голос был совершенно подавленным. — Ведь это же наше поколение! Конечно, мы знали и о болезни, и том что, что Павел летал в Германию, было такое тяжелое лечение... Мы знали, но что с того... Принять это просто невозможно. До чего быстро все кончилось! Господи, как же надо держаться за близких людей...

Несмотря ни на что, он умел острить так смешно и по-доброму, что никто никогда не обижался... “У вас там, кажется, проблемы со вторым этажом!” — помнится, изрек коллега-журналист (мол, игроки ЦСКА головой играть не умеют). — “У нас лифты туда не ходят!” — не растерялся Павел Федорович.

Он вообще редко терялся. И болельщики это ценили. Даже когда он проигрывал. Но его жизнь, бесспорно, — серия без поражений. Он был светлым человеком, которого любили.
Московский Комсомолец , 4.12.2001



Логин
Пароль

Архив Ленправды
2024
2023
2022
2021
2020
2019
2018
2017
2016
2015
2014
2013
2012
2011
2010
2009
2008
2007
2006
2005
2004
2003
2002
2001
2024
01 04 05
2023
2022
2021
2020
2019
2018
2017
2016
2015
2014
2013
2012
2011
2010
2009
2008
2007
2006
2005
2004
2003
2002
05 12
2001
10
2000
10
1999
04
2024
2023
2022
2021
2020
2019
2018
2017
2016
2015
2014
2013
2012
2011
2010
2009
2008
2007
2006
2005
2004
2003
2002
2001
2000
1999
1998
1997
1996
1995
1994
1993
10 11
    ТЕМЫ ДНЯ          НОВОСТИ          ДАЙДЖЕСТ          СЛУХИ          КТО ЕСТЬ КТО          БУДНИ СЕВЕРО-ЗАПАДА          РЕДАКЦИЯ     
© 2001-2024, Ленправда
info@lenpravda.ru