Rambler's Top100
Лениградская Правда
15 NOVEMBER 2019, FRIDAY
    ТЕМЫ ДНЯ          НОВОСТИ          ДАЙДЖЕСТ          СЛУХИ          КТО ЕСТЬ КТО          ССЫЛКИ          БУДНИ СЕВЕРО-ЗАПАДА          РЕДАКЦИЯ     
Владимир Путин: “Я скоро разучусь писать!”
28.03.2004 00:01

Последние пять дней президент Путин проводит в Сочи. В субботу он собрал прессу на “тайную вечерю” — в числе приглашенных в резиденцию “Бочаров Ручей” была и наш корреспондент Виктория Богомолова. Общение затянулось почти на два часа. ВВП напоил чаем, угостил элитным краснодарским коньяком многолетней выдержки и даже поднял тост за присутствующих. 

Вот как ответил Владимир Путин на вопросы корреспондента “МК” и других журналистов.

— Когда вы решили, что именно Фрадков будет премьер-министром, какими качествами он выделился среди других кандидатов? И чем вас не удовлетворило правительство Касьянова?

— У меня не было неудовлетворенности от деятельности правительства Касьянова. Просто я глубоко убежден, что время от времени нужно кадровый состав таких ключевых структур в государстве обновлять. (...) Люди привыкают к своему высокому положению, обрастают всякими “рыбами-прилипалами”, клевретами, устаревшими идеями и начинают излишне дорожить своим местом вместо того, чтобы активно работать и думать о развитии отрасли и страны в целом. (...)

Второе — за последний год было очевидно, что динамика в работе правительства Касьянова утрачивается. Мы с ним говорили об этом откровенно, у нас с ним очень добрые отношения и сегодня тоже. (...) Уже все начали думать о выборах. И был существенный такой элемент — не могли решиться ни на административные преобразования, не могли решиться на более важные вещи в сфере экономики, социального развития. Это — вторая причина, может быть, самая главная. 

Что касается Михаила Фрадкова, то мы с ним знакомы были не близко, но достаточно давно. Я с ним познакомился примерно в 1995 году, когда работал в Санкт-Петербурге, и, как вы знаете, я курировал там внешнеэкономические связи города. Михаил Фрадков был в это время первым заместителем министра внешнеэкономических связей Российской Федерации. У нас, как ни странно, никаких деловых отношений не было, а знакомство произошло в обычном формате — он приезжал в Санкт-Петербург навестить своего младшего сына, который учился в Суворовском училище.

В то время, когда кто-то из наших высших руководителей занимался строительством России, очень многие из так называемых элит занимались растаскиванием всего того, что можно было растащить и куда-нибудь под корягу упрятать. И когда в этих условиях человек своего родного сына не пристраивает в какое-нибудь теплое местечко, а отправляет в другой город, да еще и в Суворовское училище, не скрою, что это произвело на меня благоприятное впечатление. (...)

А когда возникла эта мысль, могу вам сказать. Когда принималось решение о том, чтобы передать функции налоговой полиции Министерству внутренних дел, мы с ним довольно долго на этот счет говорили. И он как любой руководитель ведомства, конечно, рассказывал о том, как работает эта служба, насколько она важна и нужна стране и т.д. Я все это внимательно выслушал, а потом спросил: “Михаил Ефимович! А теперь забудьте, что вы руководитель, и скажите, если действовать из интересов государства, попробуйте от этого абстрагироваться. Как вы считаете, возможна передача этих функций в МВД? Государство утратит что-то здесь, приобретет? Только по-честному”. Он ненадолго задумался и говорит: “Если по-честному, то потерь не будет. Мне трудно произносить это вслух, за мной люди. Я просто надеюсь, что при любых решениях люди не пострадают. Лучшие люди будут сохранены, их функция будут сохранена”. (...)

Я спросил, где бы он хотел работать, если такое решение о реорганизации этих функций налоговой полиции будет принято. Есть разные варианты: либо в Москве, в стране, либо за границей. (...) Я сразу назвал — это представитель Евросоюза. Ответ тоже был, мне кажется, очень правильный. Я, он говорит, не знаю, что вы можете найти здесь, но я не хочу уезжать из страны. И уехал. Ему пришлось уехать, потому что уже в ходе третьей беседы я пригласил его и сказал, что, вы знаете, я все понимаю, но вы мне сейчас нужны там. Это очень важное направление, и нам трудно найти человека, который бы качественно изменил эту работу. Работа с Евросоюзом крайне важна для нас. (...) Будете работать и в Брюсселе, и в Москве. (...) Так что в ходе этих всех дискуссий по сути решение было принято окончательно. Разумеется, он об этом не знал. Он об этом узнал за несколько дней. Я вызвал его под предлогом обсуждения нашего взаимодействия с Евросоюзом и предстоящих встреч с руководством ЕС. Для него это было полной неожиданностью. 

— Через несколько дней вы будете принимать Ширака и Шредера. Чего ждете от этих встреч?

— (...) Для нас было бы в высшей степени интересно закрепить те позиции, которые занимают Франция и Германия в связи с расширением ЕС с точки зрения строительства отношений с Россией. (...) На сегодняшний день ситуация так складывается, что сегодня нам не с кем разговаривать — меняется председательствующий, и, как у нас в народе говорят, новая метла по-новому метет. Только мы что-нибудь надумаем, напланируем — председательство меняется, появляются новые приоритеты, а старые куда-то задвигаются. Сложно работать. Они и сами это понимают.

— Как вы оцениваете недавнюю поездку Лужкова в Аджарию?

— Я уже давал положительную оценку результатам его поездки. Уверен, его присутствие там сыграло положительную роль. Само присутствие Лужкова было фактором, который всех сдерживал. Вы понимаете — как можно начать военные действия, если там Лужков находится? (...) 

Что касается будущего грузино-аджарских отношений, во-первых, это внутреннее дело самой Грузии, и мы не собираемся в это никак вмешиваться. Если вы обратили внимание, наша военная база в Аджарии не была втянута в этот конфликт никак, и это особо отметил президент Грузии в разговоре нашем по телефону. 

— Вопрос по поводу атмосферы вчерашнего форума народов Кавказа. Многие руководители оказали вам даже излишне горячий прием. Как вы сами к этому относитесь — не перебор ли это, на ваш взгляд?

— Перебор всегда возможен и часто случается. 

— Останавливать не будете?

— Вы-то сами как считаете — нужно было остановить, прервать? На Кавказе принято принимать с перебором. А дать понять — это всегда правильно, но это никогда нельзя делать публично. Потому что никогда нельзя человека обижать и ставить в неловкое положение. Во всяком случае, человек, находящийся в моем положении, не имеет права этого делать никогда в отношении любого. Даже если очень хочется, надо терпеть. На пенсию выйду, и все скажу.

— Книгу напишете?

— Я разучусь писать скоро. Продиктую.

МК , 28.03.2004

МАТЕРИАЛЫ ПО ТЕМЕ:

Логин
Пароль

Архив Ленправды
2019
2018
2017
2016
2015
2014
2013
2012
2011
2010
2009
2008
2007
2006
2005
2004
2003
2002
2001
2019
2018
2017
2016
2015
2014
2013
2012
2011
2010
2009
2008
2007
2006
2005
2004
2003
2002
05 12
2001
10
2000
10
1999
04
2019
2018
2017
2016
2015
2014
2013
2012
2011
2010
2009
2008
2007
2006
2005
2004
2003
2002
2001
2000
1999
1998
1997
1996
1995
1994
1993
10 11
    ТЕМЫ ДНЯ          НОВОСТИ          ДАЙДЖЕСТ          СЛУХИ          КТО ЕСТЬ КТО          ССЫЛКИ          БУДНИ СЕВЕРО-ЗАПАДА          РЕДАКЦИЯ     
© 2001-2019, Ленправда
info@lenpravda.ru