Лениградская Правда
28 MAY 2024, TUESDAY
    ТЕМЫ ДНЯ          НОВОСТИ          ДАЙДЖЕСТ          СЛУХИ          КТО ЕСТЬ КТО          БУДНИ СЕВЕРО-ЗАПАДА          РЕДАКЦИЯ     
Анастасия ВОЛОЧКОВА: «Мне просто отомстили за мою любовь»
23.12.2004 00:01

Анастасию Волочкову знают даже те, кто имеет весьма слабое представление о балете, а под классическую музыку с удовольствием засыпает. Еще бы. Она постоянный персонаж светской хроники и участница громких скандалов. В ее женихах ходят самые богатые и влиятельные мужчины, причем не только наши, но и западные. За разбирательствами “Большой — Волочкова” и “Волочкова — Большой” страна следила похлеще, чем за страстями какого-нибудь мексиканского сериала. Ее ненавидят и считают стервой, обожают и называют богиней. А Настя к сложившемуся вокруг нее бурлению относится философски. И самое интересное — знает причину его возникновения.
     
     — Настя, в январе вам исполнится 29 лет. Вы приближаетесь к тому критическому возрасту, когда женщина, не создавшая семью, близка к панике...
     — Вы знаете, я никогда не впадала в панику по этому поводу. Мне всегда хотелось выйти замуж, уже будучи самодостаточным человеком, личностью, свободной в профессии и в своей жизни, чтобы я могла давать воспитание своим детям сама. И я думаю, что этот шаг совершить никогда не поздно. И лучше — один раз по-настоящему, навсегда. Или по крайней мере с надеждой, что это надолго. Я сейчас скажу вам больше: в моей жизни наступила счастливая пора — я люблю и любима. И мне кажется, что время моей свадьбы стремительно приближается. Я жду ее с нетерпением.
    
 — Обычно сильных женщин мужчины боятся.
    
 — Просто Игорь очень сильный человек: духовно, внутренне, физически. Очень интеллигентный и, наверное, такой, какого я ждала всю жизнь.
  
   — Ваша мама, наверное, уже давно от вас внуков ждет?
     — Мама как раз очень странно относится к моей свободе, моей жизни. Ее отношение ко мне объясняется тем, что она всегда была рядом, многое для меня сделала в творческом плане. Именно она была идейным вдохновителем моей сольной программы, поддержала в тот момент, когда я была вынуждена создавать этот проект, чтобы не остаться без работы.
     
— Это в том году?
     — Нет. Семь лет назад, когда я впервые в балетном мире решилась делать сольные концерты... И мама, наверное, не очень смирилась с тем, что я становлюсь взрослее, что должна организовывать свою жизнь. Может быть, поэтому у нее присутствует некая ревность, личностная и творческая. На самом деле я ее понимаю и надеюсь, что мы найдем возможность прийти к нормальному взаимопониманию.
    
 — Вы плачете в подушку?
  
   — Я делаю это постоянно.
     
— От жалости к себе?
 
    — Скорее всего от разочарования. Точно не от того, что жалко себя: я отношусь к себе очень самокритично и всегда считаю, что могла бы быть сильнее, лучше. Да, разочарование — это, наверное, единственное, чего я боюсь в жизни. Потому что оно, как правило, очень разрушительно и болезненно.
 
    — В прессе вас постоянно выдают замуж, а по-настоящему хотя бы раз вам делали предложение?
  
   — Предложений мне делали очень много, но замуж я ни разу не выходила. Многих людей, кстати, которых приписали мне в женихи, я даже не знаю. На самом деле это случилось после показа Натальи Дригант, в финале которого я вышла в платье невесты. Именно после этого во многих газетах вышли мои фотографии в свадебном, скорее даже подвенечном, платье с примонтированными женихами (Игорь Николаев, английский миллионер и адвокат Энтони Керман, Джим Керри, и т.д. — МКБ.). Моя мама еще смеялась, что эти мужья очень бедные люди, раз не могут купить мне новое платье. На всех снимках я была в одном и том же наряде.
 
    — Кстати, вы общаетесь с Керманом?
     — Он продолжает быть моим адвокатом и моим другом. Но ни о каких других отношениях здесь речи не идет. Только большая человеческая дружба, которой я очень дорожу.
     — Он вел ваши судебные разбирательства с Большим?
     — Нет. У меня были русские адвокаты.
  
   — Какие у вас сейчас отношения с театром?
  
   — На данный момент я имею право приходить в класс заниматься, репетировать. Спектакли мне, конечно, не предоставляют. То есть наблюдается, может быть, унизительная такая тенденция, как перевод меня на второстепенные роли или даже в кордебалет. Но это мне кажется настолько абсурдным! И я не могу позволить себе соглашаться на эти предложения. Да, если бы нужно было доказывать мастерам, что я могу, то я бы с удовольствием это сделала. Но я уже доказала все и Владимиру Васильеву, в постановках которого я танцевала, и Юрию Николаевичу Григоровичу, примой театра которого я сейчас являюсь. И я не считаю нужным тратить силы и энергию, чтобы что-то еще доказывать администрации Большого театра.
    
 — Ну взяли и плюнули бы на них.
     — Возможно. Но я отстаивала свои права быть в Большом театре, потому что не хотела его потерять по прихоти тех людей, которые давили на администрацию и просто унизительным методом выкинули меня оттуда в одночасье. Потому что мне дорого это место, которое я завоевала своим трудом и работой с профессиональными людьми, которые действительно являются личностями в балете, которые приглашали меня в этот театр, ставили балеты и давали мне право танцевать.
    
 — Тяжело каждый день приходить туда, где вас не ждут?
   
  — Мне было очень тяжело, когда я вообще не имела права заходить в Большой театр и была вынуждена заниматься где-то на стороне, искать залы. Поэтому очень благодарна театру Станиславского и Немировича-Данченко, который очень помог мне в этом вопросе. Вы знаете, меня поддерживали и артисты, и у нас сейчас прекрасные отношения.
   
  — Гадостей не делают?
  
   — Нет. Я замечательно общаюсь с девочками из кордебалета, со многими солистами, естественно, со своими партнерами Евгением Иванченко и Марком Перетокиным, которые поддерживали меня тогда и продолжают это делать сейчас. Еще я работаю с молодым и талантливым педагогом Элиной Пальшиной. Так что в этом плане все хорошо. Самое главное знаете что? Я не держу на администрацию зла, даже отчасти мне их немножко жаль. Жаль, что они так поступают в общем-то не по своей воле, потому что я прекрасно знаю, что никто не мог в мой адрес даже замечания сделать. Не было повода. Тяжело было, когда отвернулись очень сильные люди, которые могли протянуть руку помощи. Отвернулись или заняли позицию наблюдателя.
   
  — Обиды на них нет? Сейчас-то вы с ними, наверное, опять общаетесь?
  
   — Все вновь повернулись и вновь рукоплещут. А обиды нет никакой, я вообще стараюсь отказаться от этого чувства. Я его заменила на огорчение. Вот оно есть.
   
  — А с артистами? С тем же Цискаридзе, который весьма нелестно о вас отзывался?
   
  — Я знаю все, что обо мне говорил Николай, но тем не менее я уважаю его как танцовщика и считаю одаренным человеком. И когда меня выгоняли из театра, он помог мне провести еще несколько репетиций балета “Раймонда”. Ну, ему дано право говорить обо мне все, что он думает и что хочет.
      — Что касается театра. Согласитесь, если к вам захотят придраться, то придерутся в любом случае.
     — В этом плане да. И сейчас я уже могу не скрывать, что для меня были поставлены жесточайшие условия моего возвращения. На меня был заведен специальный файл, куда сбрасывали не то чтобы промахи, а даже мелочи, к которым можно было придраться. Отмечали каждое мое появление на уроке балетного класса. Были выстроены жесточайшие графики моих репетиций. Навязывали время занятий, допустим, с трех до шести, хотя до меня и после зал мог пустовать. Знаете, что касается моих отъездов, то я была вынуждена утром приходить на урок Большого театра, чтобы меня отметили галочкой, затем садиться в дневной самолет и после перелета танцевать спектакль. А утренним рейсом в 6.30 или в 7 часов возвращаться обратно. Сразу идти на урок, вставать к балетному станку, чтобы никто не заметил моего отсутствия. И я выдержала этот испытательный срок, который длился больше полугода.
     
— С вами постоянно случаются какие-то скандалы, может, вас сглазил кто-то?
   
  — Нет. Дело в том, что я прекрасно знаю, в чем причина. Она в личных отношениях, сложившихся или не сложившихся. Опять же, люди могут поступать так, как считают нужным, и тем более мужчина, в жизни которого много денег, возможностей и связей. Я не могу сказать — власти, потому что власть принадлежит только Господу Богу.
 
    — Ну, власти земной.
   
  — Я даже так бы не сказала. Потому что власть земная принадлежит творческим людям, которые имеют истинную власть над душами. А если мужчина поступает недостойно, мелочно, использует свои возможности, те же связи или деньги против женщины, я думаю, тем самым он проявляет свою истинную слабость. Или, может быть, это проявление каких-то комплексов.
  
   — Может, он вас таким образом добивается?
   
  — Скорее это была месть. Но я ни о чем не жалею. Я не жалею, что в своей жизни искренне любила человека, дарила ему душу, свое сердце и была этим счастлива. Потому что можно быть счастливым не только оттого, что ты любим, но и когда ты любишь. Вот если все, что со мной произошло, месть за это — я все равно счастливый человек, потому что достойно выдержала это противостояние, хотя оно было не на равных.
     — Вас считают светским монстром и полагают, что, кроме посещения всевозможных вечеринок, вы больше ничем не занимаетесь?
     — Я не так часто бываю на светских мероприятиях. И прекрасно понимаю — и это не секрет ни для меня, ни для остальных, — против меня организована антипиаровская кампания. На самом деле я очень домашний человек. И сейчас, когда мой любимый человек подарил мне котенка, я все время провожу с ним. Его зовут Мурысик. Он такой замечательный, совершенно белый котик с зелеными глазами. И он мне так напоминает моего Маркиза, который в прошлом году умер. Котик, который прожил со мной и мамой, больше, конечно, с мамой, 18 лет и стал для нас настоящим другом. И вот тот Маркиз был белый с голубыми глазами. И, может быть, как напоминание о нем Игорь решил мне подарить маленького Мурысика.
   
  — А вы умеете готовить?
  
   — Признаюсь: не умею. Простые какие-нибудь вещи типа омлетика или кашки, конечно, могу приготовить. Я с удовольствием занимаюсь хлопотами по дому: помыть посуду, постирать вещи, навести порядок. Но на это у меня не всегда хватает времени и сил, поэтому у меня есть прекрасная женщина, которая помогает и постирать, и погладить, и сделать уборку. Но что касается уюта дома — свечей, цветов, мягких игрушек, каких-то вещей, близких для меня, — я никому не могу это доверить и делаю все сама.
    
 — Вы случайно не вяжете?
  
   — Нет. Но в детстве я умела вышивать, меня научила мама. Мы раньше с ней это делали очень здорово и проводили за этим занятием многие часы. Мама обвязывала носовые платочки и вышивала на них цветочки, инициалы, а потом мы их дарили друзьям. И я ей в этом помогала.
     
— Давно в руки иголку не брали?
  
   — Каждый день беру. Пришиваю ленточки к пуантам.
   
  — Настя, век балерины недолог. Задумывались уже о том времени, когда придется уйти со сцены?
 
    — Да. И я хотела бы уйти еще в молодом возрасте. Потому что балет — это искусство молодых людей, когда на сцене можно увидеть красивое молодое тело, увидеть жизнь. Каких-то конкретных дат я себе не ставила. Знаю, что это произойдет до 34—35 лет. Но я смогу найти себе творческое занятие. Мечтаю о создании своего театра, о балетной школе, в которой могли бы получать образование наши дети. Конечно, вижу кино как прекрасное и счастливое продолжение своей творческой карьеры. Может быть, телевидение.
    
 — Я не могу представить: молодая женщина в полном расцвете сил — и пенсионерка?
    
 — Вообще считается, что балерина может танцевать до 38 лет. Я не хочу. А вот что мне в “трудовой” напишут? Наверное, “пенсия” — честно говоря, не вдавалась в такие подробности.
   
  — Вам сейчас платят зарплату в Большом?
     
— Да. 2900 рублей, то есть 100 долларов.
     
— Пенсию начислят небольшую.
 
    — (Смеется.) Наверное, да.
   
  — И из-за таких денег вам так треплют нервы?
    
 — Но я же шла в Большой театр не из-за денег, а чтобы работать.
    
 — Почему тогда не вернетесь в Мариинку, многие этот театр сейчас ставят выше, чем Большой?
   
  — Я уже на эту тему разговаривала с Валерием Гергиевым. И хотела бы, может быть, не окончательно вернуться, а танцевать какое-то количество спектаклей, появляться на сцене и перед зрителями.
   
  — А вам не хочется все бросить?
     
— Нет, именно потому, что мне очень жаль, что я всю жизнь, с раннего возраста, посвятила искусству балета.
     — Настя, скажите, Ксения Собчак действительно выплескивала на вас вино?
     — Это было и не единожды, причем случалось при каких-то невероятных обстоятельствах: на конкурсе красоты, когда я была членом жюри “Мисс Россия”. Однажды перед встречей с Версаче в одном из ресторанов. Конечно, я много читала и знаю, какие она говорит слова, какие происходят нападки в мой адрес с ее стороны. Причины этого не могу понять. Если честно, то и за этим я вижу тех же людей, которые стоят в целом за всей этой ситуацией. Видимо, они выискивают недоброжелателей или скандальных личностей, которые могут пролить на меня грязь. Но я настолько ровно к этому отношусь. Главное, чтобы я не встала с ними на одну ступень.
  
   — Вам не кажется, что вы стали заложницей собственной славы?
     — Возможно, я и стала заложницей, но я думаю, что тот успех и то, хотя бы небольшое, признание стоят любых перипетий и испытаний. И я готова претерпевать много и гораздо больше ради того, чтобы не потерять свое лицо перед зрителем.

МК , 23.12.2004

МАТЕРИАЛЫ ПО ТЕМЕ:


Логин
Пароль

Архив Ленправды
2024
2023
2022
2021
2020
2019
2018
2017
2016
2015
2014
2013
2012
2011
2010
2009
2008
2007
2006
2005
2004
2003
2002
2001
2024
01 04 05
2023
2022
2021
2020
2019
2018
2017
2016
2015
2014
2013
2012
2011
2010
2009
2008
2007
2006
2005
2004
2003
2002
05 12
2001
10
2000
10
1999
04
2024
2023
2022
2021
2020
2019
2018
2017
2016
2015
2014
2013
2012
2011
2010
2009
2008
2007
2006
2005
2004
2003
2002
2001
2000
1999
1998
1997
1996
1995
1994
1993
10 11
    ТЕМЫ ДНЯ          НОВОСТИ          ДАЙДЖЕСТ          СЛУХИ          КТО ЕСТЬ КТО          БУДНИ СЕВЕРО-ЗАПАДА          РЕДАКЦИЯ     
© 2001-2024, Ленправда
info@lenpravda.ru