Rambler's Top100
Лениградская Правда
19 NOVEMBER 2019, TUESDAY
    ТЕМЫ ДНЯ          НОВОСТИ          ДАЙДЖЕСТ          СЛУХИ          КТО ЕСТЬ КТО          ССЫЛКИ          БУДНИ СЕВЕРО-ЗАПАДА          РЕДАКЦИЯ     
Не жестко, а прагматично
14.07.2006 00:01

Министр промышленности и энергетики Виктор Христенко - один из тех российских чиновников, чья роль в подготовке саммита G8 была ключевой.

Не секрет, что одна из целей, которую ставит Россия, в том числе на этом мероприятии - поиск оптимального позиционирования своих производителей на мировом рынке, производителей не только сырьевых, но и технологичных. О том, чего может достичь Россия и как обстоят дела на самых напряженных участках нашего взаимодействия с западными странами, министр рассказал "Российской газете" непосредственно перед саммитом.

Российская газета | Каковы практические выгоды, которые извлечет экономика России от председательства страны в G8? Идет ли речь только о политическом позиционировании или председательство поможет нашим производителям получить за рубежом новые контракты, защитит их на тендерах от давления конкурентов, поможет нашим энергетикам исполнить свои "экспансионистские" планы?

Виктор Христенко | Предлагаемая нами для обсуждения в формате "восьмерки" тема глобальной энергетической безопасности - это в том числе и развитие экологической темы, обсуждавшейся на прошлогоднем саммите в Великобритании. Такая логическая цепочка говорит о всевозрастающем значении энергетики в современном мире. Социально-экономическое развитие стран во многом определяется развитием энергетического сектора. В последнее время мы наблюдаем достаточно бурный поток политических событий вокруг ближневосточной нефти и иракской проблемы, атомной энергии и иранской проблемы.

Понятно, что этот поток несет в себе угрозы и вызовы не только для надежного энергоснабжения. Также очевидно, что на такого типа вызовы можно найти только совместные ответы.

Есть целый ряд более частных сюжетов, связанных, например, с транзитными территориями, с теми рисками, которые возникают при транспортировке энергоресурсов. В этой области мы приобрели внешне противоречивый, но, безусловно, уникальный опыт. С одной стороны, наша страна является крупнейшим производителем и экспортером энергетических ресурсов. Одновременно мы являемся крупнейшим потребителем этих самых ресурсов. И с другой стороны, Россия - одна из самых масштабных транзитных территорий. И мы очень хорошо понимаем роль и значение всех аспектов, которые в совокупности и составляют основу глобальной энергетической безопасности.

Думаю, что мерить успех саммита уровня "большой восьмерки" количеством пролоббированных контрактов или тендеров - не совсем корректно. На мероприятиях такого уровня решаются вопросы формирования мировой энергетической архитектуры. Синхронизация национальных подходов к энергетической политике минимизирует политические риски и тем самым вносит больше определенности в деловое пространство, где впоследствии заключаются и реализуются бизнес-контракты.

РГ | Видите ли вы опасность нового витка в украинском газовом деле в свете последних заявлений Юлии Тимошенко? Считаете ли вы, что ЕС, исходя из соображений своей безопасности, займет на этот раз более жесткую позицию к Украине, или он будет, как прежде, валить все на "Газпром"?

Христенко | Ситуация прошедшей зимы - это подтверждение того, что даже в критических условиях, в условиях экстремально низких даже для России температур, мы выполняли свои обязательства. Наш принцип, который мы исповедуем уже более трех десятилетий, - контракты должны выполняться, несмотря на смену режимов, партий и правительств.

Монополизм в любом проявлении, в том числе транзитном, несет в себе определенные последствия и риски. Ситуация, которую мы наблюдали прошедшей зимой, характеризует транзитные риски как наиболее непредсказуемые. Мы со своей стороны предпринимали и будем предпринимать максимальные усилия для минимизации этих рисков, но, как показала практика, усилия должны быть консолидированы и должно быть полное взаимопонимание в этом вопросе. Следует отметить, что мои коллеги, министры энергетики крупнейших стран (я говорю и о развитых, и о развивающихся странах мира) поддерживают и разделяют стремление России минимизировать влияние транзитного монополизма. В связи с этим в практической плоскости можно привести в качестве примеров новые трубопроводные проекты, крупнейший из которых - Северо-Европейский газопровод. Их реализация позволит значительно снизить те риски, о которых я говорил. Сами по себе они - ничуть не хуже тех проектов, которые разные силы предполагали реализовывать, как говорится, в обход России. Просто мы, видимо, предлагали партнерам более интересные и выгодные для них условия. При этом, если посмотреть на объемы новых проектов, то это дополнение, а не альтернатива существующим маршрутам. Правда, техническое состояние газотранспортной системы в ряде стран-транзитеров уже давно говорит о необходимости ее модернизации.

РГ | Считаете ли вы оправданным стремление "Газпрома" к получению контроля над розничными сетями в ЕС? Разделяете ли вы опасения аналитиков, которые говорят, что "Газпром" не получит выгод, потому что не сможет эффективно работать с розничными потребителями как в силу своего "иностранного" происхождения, так и в силу многочисленных препятствий, которые ему будет чинить антимонопольное ведомство ЕС? Как вы оцениваете позицию ЕС, препятствующую реализации этих планов?

Христенко | Наши европейские партнеры регулярно заявляют, что в рамках установленных правил конкуренции Европейский союз не намерен применять какие-либо дискриминационные меры ни к "Газпрому", ни к другим российским компаниям, реализующим инвестиционные проекты в странах ЕС.

Что касается участия в распределительных сетях. На встрече министров энергетики стран "Группы восьми" в марте этого года в Москве неоднократно звучал тезис о взаимном проникновении во все звенья энергетической цепочки. Этот тезис связан с необходимостью устранения дисбаланса в распределении рисков, потому что концентрация всех рисков на стороне поставщика в конечном счете не способствует безопасности поставок. Важную роль в разделении рисков призвано сыграть взаимное участие в активах между энергетическими компаниями. В частности, мы уже работаем с нашими немецкими и итальянскими партнерами и открыты для энергетических компаний других стран.

РГ | Является ли жесткая позиция РФ по Энергетической хартии окончательной? Нет ли у вас опасений, что Россия просто-напросто потеряет возможность влиять на ситуацию в энергетическом диалоге изнутри, став "страной-изгоем"?

Христенко | Наша позиция - не жесткая, наша позиция - прагматическая. Россия подписала хартию еще в 1994 году. На тот момент было оговорено, что ключевые моменты, необходимые для ратификации и применения хартии, включая протокол по транзиту, должны быть доработаны и досогласованы. И только весь пакет документов должен составить реальную правовую основу для создания системы минимизации рисков в энергетической сфере. К сожалению, до сих пор этого не произошло. Мы ведем постоянные консультации и переговоры по этому поводу, но до достижения согласованных позиций пока, к сожалению, далеко. Хартия имеет смысл, если она выгодна всем странам-участницам. Мы понимаем, что документ должен учитывать и наши интересы, и интересы наших партнеров - других производителей, потребителей и транзитеров. И только в этом случае, если мы нашли такой консенсус, документ будет жить. Напомню, что среди стран - членов "группы восьми" две страны не имеют к Энергетической хартии никакого отношения - это Соединенные Штаты и Канада. А роль этих стран в формировании новой мировой энергетической архитектуры трудно недооценить!

Помимо формата таких многосторонних соглашений, как хартия, никто не отменял формата двустороннего диалога. Убежден, что двусторонние отношения, в том числе со странами - членами Европейского союза, представляют на сегодняшний день ценность не только для нас. Многие завоевания, которые есть в наших отношениях с Европой в сфере энергетики, - это продукт двусторонних договоренностей, и противопоставлять их какими-то другим форматам контрпродуктивно.

РГ | Не считаете ли вы, что для разработки новых сложных месторождений логичнее было бы не давать новые налоговые льготы добытчикам, а активнее привлекать иностранцев на выгодных для нас условиях? Как в этой связи вы оцениваете эволюцию законодательства о недрах, которое движется в сторону все большей жесткости к иностранцам?

Христенко | Полагаю, что нет смысла противопоставлять меры налогового стимулирования и привлечение иностранных партнеров к проектам освоения. В части налоговых мер планируется введение дифференцированного налога на добычу полезных ископаемых для новых месторождений. Эти поправки одобрены правительством и переданы на утверждение в Госдуму. Изменения в законодательстве позволят с 1 января 2007 года создать преференциальный режим по освоению новых нефтяных провинций. Это будет касаться прежде всего Восточной Сибири, Севера и северного морского шельфа. Смысл преференций - в создании налоговых каникул на старте разведки и разработки месторождений. Другого рода дополнительные новации будут касаться разработки старых выработанных месторождений, многие из которых уже не привлекают инвесторов. В первую очередь мы предполагаем существенно повысить стимул для добычи нефти в традиционных нефтяных провинциях и для выхода на новые провинции.

Что касается участия иностранцев, то у нас уже реализуется целый ряд успешных международных проектов. В сахалинских проектах участвуют компании из США, Великобритании, Индии, Японии. Готовится к реализации Штокмановский проект, который также будет международным. Наши нефтяные компании, независимо от формы собственности, активно и успешно сотрудничают с международными партнерами.

Законодательство о недрах готовят наши коллеги из минприроды, но я не считаю, что речь идет о каких-либо дискриминационных мерах. Более важным я считаю создание понятной и прозрачной системы участия иностранцев в стратегических секторах российской экономики. В этом смысле любое государство должно найти разумный баланс между соображениями национальной безопасности и созданием благоприятного инвестиционного климата. В разрабатываемом нами законе заложены два несложных принципа. Первое - мы ничего не запрещаем, а только даем разрешение на сделки с определенными активами. Второе - мы обозначаем критерии этого разрешения. Для себя мы обозначили эту модель как "ограничение ограничений". Надеюсь, инвесторы оценят эти усилия по достоинству.

РГ | Ваша позиция по ситуации со слиянием "Северстали" и Arcelor известна. Что бы вы могли ответить аналитикам, которые не видят тут никакого "заговора" против российской экономики, а говорят, что индусы просто предложили лучшие условия, и "Северстали" помешал к тому же не слишком хороший имидж российской экономики в целом?

Христенко | В любом случае это не было позицией, направленной против слияния "Миттал Стил" и "Арселора" как такового. Как говорится, "вскрытие покажет". По поводу "русофобии": просто нет ни времени, ни места, ни желания заново воспроизвести те "веские" аргументы, которые неоднократно озвучивались в западной аудитории в связи с поиском подоплеки предполагавшегося альянса "Арселора" и "Северстали". В целом ряде кочующих высказываний содержался не столько экономический анализ предложений наших металлургов, сколько набор политических штампов и, действительно, фобий в отношении страны-происхождения.

Что касается реального образа российской экономики. Вы знаете, о нем можно судить по настроению иностранных инвесторов - то есть тех людей, которые реально голосуют деньгами и приходят работать в нашу страну. Так вот, эти люди оценивают российскую экономику весьма неплохо. В автомобильной промышленности мы видим приход мировых автоконцернов, ТЭК традиционно является сферой многих интересных совместных проектов.

Я бы подчеркнул, что инвестиционный процесс - это улица с двусторонним движением. Если мы создаем достаточно комфортные условия для работы зарубежных компаний у нас, мы вправе ожидать встречного движения и от наших партнеров.

РГ | В какой стадии находится разработка системы поддержки высокотехнологичного экспорта, включая строительство инфраструктурных объектов за рубежом?

Христенко | Мы с коллегами из минэкономразвития и минфина активно работаем в этом направлении. На сегодня из федерального бюджета российским экспортерам промышленной продукции возмещается часть затрат на уплату процентов по кредитам, полученным в российских кредитных организациях. У нас есть определенное понимание, как совершенствовать эту процедуру и ряд других. Государство и впредь будет оказывать разнообразное содействие нашим компаниям, которые традиционно активно присутствуют на внешних рынках.

Евгений Арсюхин , Российская газета , 14.07.2006

МАТЕРИАЛЫ ПО ТЕМЕ:

Логин
Пароль

Архив Ленправды
2019
2018
2017
2016
2015
2014
2013
2012
2011
2010
2009
2008
2007
2006
2005
2004
2003
2002
2001
2019
2018
2017
2016
2015
2014
2013
2012
2011
2010
2009
2008
2007
2006
2005
2004
2003
2002
05 12
2001
10
2000
10
1999
04
2019
2018
2017
2016
2015
2014
2013
2012
2011
2010
2009
2008
2007
2006
2005
2004
2003
2002
2001
2000
1999
1998
1997
1996
1995
1994
1993
10 11
    ТЕМЫ ДНЯ          НОВОСТИ          ДАЙДЖЕСТ          СЛУХИ          КТО ЕСТЬ КТО          ССЫЛКИ          БУДНИ СЕВЕРО-ЗАПАДА          РЕДАКЦИЯ     
© 2001-2019, Ленправда
info@lenpravda.ru