Rambler's Top100
Лениградская Правда
17 OCTOBER 2018, WEDNESDAY
    ТЕМЫ ДНЯ         НОВОСТИ         ДАЙДЖЕСТ         СЛУХИ         КТО ЕСТЬ КТО         ПИТЕРСКИЕ АНЕКДОТЫ         ССЫЛКИ         БУДНИ СЕВЕРО-ЗАПАДА         FAQ    
| |
все | лучшие за неделю | лучшие за месяц | лучшие за год


2
Как большевики перевозили столицу из Петербурга в Москву
опубликовал Karakurt 217 дней 19 часов 15 минут назад
Ровно 100 лет назад советские власти организовали переезд российской столицы из Петрограда в Москву. О том, как он проходил, о сложностях, связанных с ним, и об условиях секретности, в которых он был совершен, — в обзоре РБК.

Весной 1918 года большевики оказались в непростом положении: немцы начали наступление в глубь России, после того как советская власть в одностороннем порядке прервала переговоры о перемирии и объявила о демобилизации своей армии. Большевики объяснили этот шаг нежеланием трудящихся Германии и Австро-Венгрии воевать и, как следствие, отсутствием угрозы с Запада.

В конце зимы 1918 года немцы начали быстро продвигаться на восток, всего за неделю захватив Минск, Полоцк, Двинск (Даугавпилс), Луцк, Житомир, Ревель (Таллин), Тарту и Псков. Это произошло на фоне неудачного покушения на Ленина, совершенного 1 января.

Большевики, понимая, что находиться в Петрограде становится опасно, начали перенос столицы в Москву. Ответственным за операцию был назначен управляющий делами Совета народных комиссаров РСФСР Владимир Бонч-Бруевич, детально описавший организацию процесса в своих воспоминаниях.

«После того как советской власти с громадным напряжением удалось отбить наступление немцев на Петроград через Псков, когда был организован Высший военный совет, в обязанность которого было вменено устройство завесы по нашим границам против внешнего врага, в правительстве возник вопрос, где быть столице нового советского государства

Заговор эсерствующих офицеров, кончившийся покушением на Владимира Ильича 1 января 1918 года, быстро нами ликвидированный, аресты вооруженных бомбами и револьверами офицеров «батальона смерти» в Институте Лесгафта, аресты групп и организаций, преследовавших террористические цели, совершенно ясно доказывали, что смольнинский период истории советского правительства должен быть закончен и что правительству необходимо переезжать в центр, в Москву, откуда общение со страной будет, несомненно, более быстрое и удобное». (Здесь и далее цитаты из воспоминаний Бонч-Бруевича.)

Вопрос о переезде обсуждался на заседании Совнаркома 26 февраля в условиях строжайшей конспирации.

«Владимир Ильич секретно сообщил всем собравшимся народным комиссарам о своем решении. Целесообразность его была совершенно ясна для каждого, и, конечно, все согласились После я ему впервые сообщил, что, по имеющимся сведениям, эсеры решили взорвать поезд правительства и что они совершенно не интересуются поездами, в которых будут ехать делегаты ВЦИКа (Всероссийский центральный исполнительный комитет), а что бешеная злоба их всецело направлена против Совета народных комиссаров, а в частности и в особенности, конечно, против Владимира Ильича.

В Петрограде я произвел ряд арестов лиц, которые были наиболее опасны, и многие из них были взяты не только с оружием в руках, не только с бомбами, не только с запасами взрывчатых веществ, но и с крайне важными документами и перепиской. Ясно, что контрреволюционная организация работала вовсю, белогвардейцы поднимали голову. Самое важное было организовать переезд по железной дороге, так как сведения о том, что эсеры знают о переезде, укрепились. Если они не знают дня переезда, если они не знают места отправки, то они за этим следят, интересуются, к этому подготовляются».

Из соображений безопасности был пущен слух о том, что правительство собирается переезжать в Нижний Новгород. Дезинформацию распространили через представителей Всероссийского исполнительного комитета железнодорожного профессионального союза (ВИКЖЕЛЬ), в те дни бывшего одним из центров противостояния большевикам. По воспоминаниям Бонч-Бруевича, ему задали вопрос о переезде всего через несколько дней после заседания Совнаркома, и он ответил представителям ВИКЖЕЛЬ, что правительство переезжает на Волгу.

Слухи о предстоящем переезде быстро расползлись по Петрограду. Чтобы успокоить жителей столицы, ВЦИК публиковал в «Правде» сообщения, в которых назвал ложной информацию о переезде, заявляя, что «вопрос об эвакуации мог бы быть поставлен в последнюю минуту в том случае, если бы Петрограду угрожала бы самая непосредственная опасность, чего в настоящий момент не существует».

«Эти ослы не поняли того, что они сразу обнаруживали свои уши и давали мне прекрасную нить для выявления тех, кто в гибели правительства диктатуры пролетариата видел единственное средство для спасения своего мещанского благополучия».

«Для того чтобы организовать самый отъезд, я за десять дней до намеченного мною срока, то есть до 10 марта 1918 года — об этом сроке решительно никто не знал, — вызвал к себе совершенно верного и преданного делу революции нашего товарища-коммуниста, бывшего в то время одним из комиссаров Николаевской (с 1923 года Октябрьской) железной дороги, и сказал ему, что предстоит отъезд из Петрограда некоторых весьма ответственных товарищей, которым надо ехать на юг через Москву, и что надо их отправить совершенно конспиративно, причем необходимо дать вполне приличные мягкие вагоны.

Обсудив положение вещей, товарищ предложил мне остановиться на Цветочной площадке соединительных путей, примыкавших к Николаевской железной дороге, находящейся за Московской заставой. Площадка эта была совершенно заброшена, находилась в пустынном месте пригородных путей. Решили накопить здесь постепенно вагоны, потом сразу, когда потребуется, сформировать поезд и выехать без огней, пока не достигнем главных путей. Всю бригаду, начиная с машиниста, исподволь подбирали так, что вполне могли на нее положиться и надеяться».
Бонч-Бруевич отправил на станцию Цветочная в предместье Петербурга рабочих, которым было поручено следить за всем, что происходит в окрестностях.



«Мои товарищи быстро ориентировались в местности и под видом безработных исколесили буквально все улицы, переулки и закоулки этой окраины, сообщая обо всех разговорах в чайных, в трактирах, в мастерских. Из всех этих наблюдений прежде всего явствовало, что решительно никто не интересовался прибытием одиноких вагонов на Цветочную площадку. Также не было никаких разговоров об отъезде правительства».

Всего в новую столицу нужно было отправить пять поездов. Первыми в Москву вышли два поезда с работниками ВЦИКа, следом должны были уйти еще три состава — два с сотрудниками аппарата правительства и один с Лениным и народными комиссарами.

«В это время усиленно подготовлялся отъезд членов ВЦИКа в Москву. Делалось это с особой шумихой. На вопросы, зачем едут члены ВЦИКа в Москву, мы рассказывали всем, что едут они делать доклады московским рабочим и подготовляться к сессии [Всероссийского съезда Советов]. Для делегатов ВЦИКа, среди которых было много крестьян, в том числе и эсеры, я велел подать два состава «царских» поездов на Николаевский вокзал, причем эти поезда должны были отойти через 20 минут, один за другим. Хорошо изучив партийный состав ВЦИКа, я организовал посадку так, что во всех вагонах обоих поездов сидели депутаты всех партий, причем эсеров по большей части обязательно сажал в первые вагоны».

«В самую последнюю минуту перед отходом поезда мы привезли на автомобиле председателя ВЦИКа Свердлова, вошли с ним в первый поезд, прошли по всему составу, как бы знакомясь с расположением в нем депутатов. Публика, толпившаяся на вокзале, хорошо видела Свердлова, а когда дошли до последнего вагона, нарочито не освещенного, я предложил ему слезть в обратную сторону и заранее намеченным путем перевел его на всякий случай во второй поезд».

Двум следующим составам было нужно перевезти работников комиссариатов, имущество управления делами Совнаркома, служащих этого управления, а также «все необходимое, что нужно было в первые дни жизни правительства в Москве». Они отправились в новую столицу вечером 9 марта 1918 года. Эти поезда грузились открыто, главной задачей организаторов стало законспирировать переезд главных лиц страны, включая Ленина.

«Я ясно сознавал, что шила в мешке не утаишь и что такую громаду, как Управление делами Совнаркома и комиссариаты, тайно не перевезешь. Надо было лишь отвлечь внимание от Цветочной площадки. По городу, да и в Смольном стали говорить, что правительство уезжает с Николаевского (ныне Московского) вокзала».

Вечером 9 марта все, кто должен был покинуть Петроград на последнем «правительственном» поезде, получили запечатанные конверты, содержавшие секретные предписания о выезде. Отправление было запланировано на 22 часа 10 марта, состав должен был уйти с Цветочной площадки.

«К отходу поезда стараться по возможности доставиться на вокзал своими средствами, в крайнем случае заблаговременно просить выслать легковой автомобиль. Вещи должны быть к приезду грузового автомобиля совершенно упакованы, завязаны, чтобы ни минуты не задерживать автомобиль, на каждой вещи должна быть сделана надпись фамилии владельца, так как квитанции на багаж выдаваться не будут», — говорилось в записке.

«10 марта по особому списку, в котором был установлен порядок погрузки, наши автомобили, выезжавшие не из Смольного, с шоферами, нам хорошо известными, быстро перевезли багаж и погрузили его на Цветочной площадке. Наши товарищи, рабочие-коммунисты, быстро распространили в районе сведения, что это на фронт под Псков уезжают доктора, почему и грузят их имущество.

Погрузка багажа началась около двенадцати часов дня и окончилась к шести часам вечера. Когда совершенно смеркалось, мы стали подвозить народных комиссаров и их семьи, а также и тех, кто должен был ехать по особому списку. С нами ехал и поэт Демьян Бедный, который поместился в купе с моей семьей».

Охраной правительственного поезда занимались заблаговременно отправленные на место латышские стрелки с пулеметами. Около 20 часов бригада железнодорожных рабочих тщательно осмотрела поезд и путь от Цветочной площадки до главных путей Николаевской железной дороги. Ленин выехал к поезду около 21:30, он отправился на место посадки вместе со своей женой Надеждой Крупской и сестрой Марией, а также с Бонч-Бруевичем и его женой Верой.

«Заканчивается петроградский период деятельности нашей центральной власти. Что-то скажет нам московский?» — тихо произнес Владимир Ильич, когда мы уселись в автомобиль. Все молчали. Чувствовалось общее понимание важности момента. Столица государства через 200 лет вновь перенесена в Москву.

У Владимира Ильича [в вагоне] собрались товарищи, и мы принялись пить чай. Весело шла наша беседа. Владимир Ильич шутил, смеялся и, видимо, был доволен строгой, чисто военной организацией, дисциплиной латышского отряда, начальник которого как из-под земли вырастал после каждой станции с рапортом, что поезд прошел такую-то станцию и что и на станции, и в поезде все благополучно. Караулы сменялись, как полагается, через каждые два часа. Все делалось отчетливо, по-военному. Владимир Ильич утомился и решил идти спать в отдельное купе, ему приготовленное».

Переезд не обошелся без происшествий. Ночью перед правительственным поездом проскочил товарный поезд, шедший из Петрограда и загруженный матросами, как пишет Бонч-Бруевич, «решившими самовольно бросить фронт и отправиться к себе по деревням». После того как выяснилось, что матросы были вооружены, было дано указание задержать их поезд на станции Малая Вишера и разоружить их с помощью латышских стрелков.

«Я распорядился сейчас же всех разоружить. Матросы тотчас же выдали все оружие, которое подошедшие железнодорожные рабочие стали относить в вагон к латышам. Так прошли мы все вагоны. Матросы попросили оставить им две винтовки на весь поезд, что мы и сделали, дав по три патрона на винтовку. Поезд с беглыми матросами поставили на запасный путь в тупик, который сзади загрузили пустыми вагонами, и разрешили отправить его только через 24 часа, то есть когда все правительственные поезда пройдут. Пулеметы были сняты с площадок вагонов, и наш поезд тронулся полным ходом к Москве».

Около 20 часов 11 марта поезд с Лениным прибыл в Москву. Окончательное решение о переносе столицы в Москву было оформлено на чрезвычайном Всероссийском съезде советов 14 марта 1918 года. Переезд объявлялся временным.

«В условиях того кризиса, который переживает русская революция в данный момент, положение Петрограда как столицы резко изменилось. Ввиду этого съезд постановляет, что впредь до изменения указанных условий столица Российской Социалистической Федеративной Советской Республики временно переносится из Петрограда в Москву», — говорилось в постановлении съезда.​

Для того, чтобы оставить комментарий к этому материалу, вам необходимо авторизоваться или зарегистрироваться.
Логин
Пароль

Архив Ленправды
2018
2017
2016
2015
2014
2013
2012
2011
2010
2009
2008
2007
2006
2005
2004
2003
2002
2001
2018
2017
2016
2015
2014
2013
2012
2011
2010
2009
2008
2007
2006
2005
2004
2003
2002
05 12
2001
10
2000
10
1999
04
2018
2017
2016
2015
2014
2013
2012
2011
2010
2009
2008
2007
2006
2005
2004
2003
2002
2001
2000
1999
1998
1997
1996
1995
1994
1993
10 11
    ТЕМЫ ДНЯ         НОВОСТИ         ДАЙДЖЕСТ         СЛУХИ         КТО ЕСТЬ КТО         ПИТЕРСКИЕ АНЕКДОТЫ         ССЫЛКИ         БУДНИ СЕВЕРО-ЗАПАДА         FAQ    
© 2001-2018, Ленинградская правда
info@lenpravda.ru